Текст выступления:

Пути развития стран Азии, Африки и Латинской Америки
1. Пути развития стран Азии, Африки и Латинской Америки

После Второй мировой войны регионы искали свои модели модернизации: от индустриализации до включения в мировую экономику.

2. Мир после 1945 года: деколонизация и новый международный порядок

В 1945–1970-е годы распад колониальных империй радикально менял политическую карту. В Азии и Африке появлялись новые государства, а Латинская Америка сохраняла независимость, но ощущала давление США и логику холодной войны.

После 1945 года мир стал более многополярным по составу стран, но не всегда более справедливым по возможностям. Колониальные системы оставили в наследство слабую промышленную базу, зависимость от внешнего спроса и ограниченное управление собственными ресурсами. На этом фоне старт модернизации в разных регионах приобрёл разные смыслы: где-то задача заключалась в построении государства и экономической инфраструктуры, а где-то — в ускорении роста и технологическом обновлении.

Чтобы понять разнообразие «путей развития», важно сначала увидеть общие стартовые условия. Затем станет ясно, почему похожие цели — индустриализация, повышение уровня жизни, снижение зависимости — в реальности приводили к разным результатам.

3. Общие стартовые условия развития стран Третьего мира

Многие страны входили в послевоенный период с низкой индустриализацией и слабой транспортной инфраструктурой, что затрудняло производство, перевозки и доставку товаров к рынкам.

Экономика держалась на экспорте сырья и сельскохозяйственной продукции — нефти, меди, какао, кофе, хлопка, чая и сахара, поэтому доходы зависели от внешних цен.

Колониальные границы часто расходились с этническим и языковым составом, усиливая напряженность, а иногда и вооружённые конфликты, подрывавшие государственное строительство.

Сказывались дефицит кадров и капитала, быстрый демографический рост и разная скорость урбанизации, что усложняло создание устойчивых институтов и социальных систем.

Эти четыре условия образуют «пружины» модернизации. Слабая инфраструктура и низкая индустриализация делают экономику чувствительной к любым сбоям: если нет дорог и стабильной логистики, даже хороший урожай или добыча не превращаются в устойчивые доходы. Экспорт сырья превращает бюджет в «зеркало» мировых цен: при росте цен государства наращивают расходы, при падении — сокращают, что отражается на занятости и импорте техники.

Политическая карта после колоний была неровной: границы часто не совпадали с социальным составом, поэтому конкуренция за власть быстро переходила в кризисы безопасности. А демография добавляла нагрузку: чем быстрее растёт население, тем сложнее обеспечить школы, рабочие места и базовую инфраструктуру.

Дальше логика проста: даже при похожих внешних вызовах решающим становится историческое наследие и качество управленческих решений. Это особенно хорошо видно при сравнении регионов.

4. Сравнение исходных условий в Азии, Африке и Латинской Америке

Таблица показывает, как историческое наследие и хозяйственная структура влияли на трудности модернизации и возможность перейти к диверсифицированной экономике.

Ключевая мысль здесь — модернизация редко начинается «с чистого листа». В одних случаях большую роль играет раннее формирование институтов и наличие управленческого опыта, пусть и несовершенного. В других — доминирование сырьевого экспорта и слабость государственных механизмов. Когда экономика не диверсифицирована, а управление институтов уязвимо, любая внешняя встряска превращается в системный кризис.

В итоговом выводе обозначен общий диагноз: сырьевая модель и слабые управленческие институты повышают уязвимость к внешним шокам и замедляют переход к устойчивому промышленному росту.

Теперь полезно проследить, как этот диагноз проявлялся в конкретных регионах. Начнём с Азии — там особенно заметны различия между странами, выбравшими разные комбинации государства, образования и участия в мировых рынках.

5. Азия: государство, образование и экспортная индустриализация

Роль государства и массовое образование

В Восточной и Юго-Восточной Азии государство активнее участвовало в экономике: поддерживало промышленность и опиралось на развитие массового образования. Это помогало готовить кадры и повышать управляемость роста.

С практической точки зрения образование — это не только «социальная политика», а производственный ресурс. Когда школы и профессиональная подготовка расширяются, экономика получает человеческий капитал: инженеров, рабочих, управленцев, способность осваивать технологии. В условиях, где предприятия и рынки формируются быстрее, чем культура предпринимательства и качество управленческих практик, сильная роль государства становится способом «собрать инфраструктуру роста» — от стандартов и регуляторов до стимулов для отраслей.

«Азиатские тигры» как модель ускоренной модернизации

После послевоенных реформ Японии с 1960-х годов Южная Корея, Тайвань, Сингапур и Гонконг стали заметными примерами «азиатских тигров». Их объединяли ориентация на внешний рынок, импорт технологий и последовательная промышленная политика.

В этих моделях важен баланс. Ориентация на внешний рынок требовала качества продукции и темпов обновления, а импорт технологий снижал разрыв во времени между научным прогрессом и промышленным применением. Последовательная промышленная политика означала не «один раз поддержали» — а создание целых цепочек: от выбора приоритетных отраслей до механизмов контроля эффективности.

Перейдём к вопросу темпов: как именно разные стратегии отражались на росте, и почему скачки темпов часто совпадали с промышленной логикой и подключением к мировым рынкам.

6. Темпы экономического роста в ведущих странах Азии

Темпы экономического роста в ведущих странах Азии.

График в целом отражает, что модели различались: у одних рост усиливался экспортной индустриализацией, у других — реформами и смешанной экономикой.

Важно заметить, что «быстрый рост» почти никогда не равен «стабильному развитию». Для одних стран решающим оказался экспортный механизм: когда внешние рынки открывали спрос, предприятия получали загрузку мощностей и стимул к повышению производительности. Для других рост усиливали политические и экономические реформы — то есть изменения правил, которые улучшали инвестиционный климат и делали экономику более гибкой.

Наиболее быстрые «скачки» чаще совпадали с чёткой промышленной стратегией и механизмами подключения к мировым рынкам.

Здесь возникает интеллектуальная проверка: почему подключение к мировым рынкам может работать как ускоритель, а может — как ловушка? Если экономика способна учиться и обновлять технологии, экспорт превращается в школу качества. Если же она остаётся сырьевой или зависит от одного узкого сегмента, внешние колебания ломают бюджет и занятость.

Теперь это сравнение удобно сделать на примере крупнейших стран Азии — Индии и Китая — где смешение реформ, государства и социальных вызовов сформировало две разные траектории.

7. Индия: демократическое государство и смешанная экономика

Индия: демократическое государство и смешанная экономика.

После независимости в 1947 году Индия выбрала парламентскую демократию и смешанную экономику. В 1950–1980-е годы работали пятилетние планы, поддерживались тяжёлая промышленность и ключевые инфраструктурные отрасли.

Смешанная экономика в индийском варианте предполагала, что государство не уходит из сферы развития, но и не заменяет полностью частный сектор. Пятилетние планы служили рамкой: они задавали приоритеты, стимулировали стратегические отрасли и инфраструктуру, где без долгосрочного планирования невозможно строить устойчивые цепочки производства.

Либерализация началась в 1991 году: разворачивались приватизация, отмена части ограничений и более активное привлечение внешнего капитала. Это усилило связь экономики с мировыми рынками.

Эта поворотная точка показывает, что модернизация часто требует изменения правил игры. Когда ограничения снижают инвестиционную активность и тормозят конкуренцию, экономика проигрывает в скорости обновления. Либерализация в 1991 году связана с необходимостью повысить эффективность и расширить доступ к капиталу и технологиям.

При достижениях в ИТ и росте научно-технического потенциала сохранялись системные проблемы: массовая бедность, социальное неравенство, региональные различия и давление демографического роста.

Достижения в информационных технологиях — это пример «нового сектора», который способен создавать высокооплачиваемую занятость и экспортные продукты. Но по слайду видно, что социальные проблемы не исчезают автоматически: они требуют отдельной политики — в образовании, здравоохранении, инфраструктуре и перераспределении возможностей.

Чтобы сравнение было полным, логично перейти к другому гиганту Азии — Китаю, где реформы сочетались с рыночными механизмами при сильной партийно-государственной системе.

8. Китай: реформы Дэн Сяопина и переход к рыночным механизмам

Китай: реформы Дэн Сяопина и переход к рыночным механизмам.

С конца 1970-х годов Китай сочетал партийно-государственный контроль с внедрением рыночных стимулов. Реформы настраивали экономику так, чтобы она могла быстрее реагировать на спрос.

Здесь суть — не «отказ от управления», а изменение способов управления. Когда рынку дают стимулы, предприятия начинают конкурировать, повышать эффективность и искать новые ниши. Одновременно государство сохраняет инструменты координации, что помогает направлять ресурсы в приоритетные отрасли и крупные инфраструктурные проекты.

Ключевыми инструментами стали специальные экономические зоны и привлечение прямых иностранных инвестиций. Параллельно расширялось предпринимательство и росло экспортное производство.

Специальные экономические зоны — это как «лаборатории правил»: там проще тестировать механизмы, которые потом могут быть масштабированы. Прямые иностранные инвестиции ускоряют доступ к капиталу, управленческому опыту и технологиям, а экспортное производство создаёт устойчивый спрос на товары массового промышленного выпуска.

За несколько десятилетий страна перешла к роли одного из главных мировых промышленных центров, часто описываемой как «мировая фабрика». Рост опирался на выпуск товаров для внешнего рынка и импорт технологий.

Но любая быстрая индустриализация приносит издержки. Одновременно обострились последствия быстрой индустриализации: усилились разрывы между побережьем и внутренними районами, выросла экологическая нагрузка, а социальные диспропорции стали заметнее.

Именно здесь проявляется сложность модернизации: экономический рывок не отменяет необходимость выстраивать социальную поддержку и экологические стандарты. Следующий вопрос — как эти же проблемы выглядели в других регионах, например в Африке, где старт модернизации зависел от государственного строительства после независимости.

9. Типичный путь модернизации в странах Азии

Типичный путь модернизации в странах Азии.

Логика преобразований: от снижения внешней зависимости к росту и новым социально-экологическим вызовам.

Обобщённо это похоже на цепочку, в которой каждая следующая ступень одновременно и решает задачу, и создаёт новую. Когда внешняя зависимость уменьшается через развитие производства и технологий, экономика получает больше устойчивости. Но рост промышленности почти неизбежно повышает требования к институтам: социальной защите, управлению ресурсами, экологической политике.

На этом «типичном пути» логика модернизации неизбежно приводит к развилкам: насколько быстро усиливается производительность, удаётся ли перенаправлять выгоды роста в образование и инфраструктуру, и способны ли органы управления смягчать социальные и экологические последствия.

Чтобы проверить, как это отличается от других регионов, рассмотрим Африку после независимости — там модернизация часто начиналась не с ускорения экспорта, а с необходимости построить государство и экономику с нуля.

10. Африка после независимости: государственное строительство с нуля

Африка после независимости: государственное строительство с нуля.

Политическая независимость и экономические трудности

Во многих странах Африки независимость пришлась на 1950–1960-е годы, но суверенитет сам по себе не гарантировал экономическую устойчивость. Часто сохранялись слабые административные механизмы и зависимость от внешних рынков.

Независимость — это политический статус, но экономика работает по своим правилам: нужны управленческие кадры, бюджетные механизмы, система налогообложения, планирование инфраструктуры. Если всё это сформировано неустойчиво, государство сталкивается с проблемой «двойной задачи»: одновременно нужно обеспечивать базовые услуги и выстраивать экономическую структуру.

Наследие колониализма и нестабильность

Колониальные границы нередко проводились без учёта местных реалий, а экономика могла опираться на один-два экспортных товара. Отсюда — частые военные перевороты, этнополитические конфликты и зависимость от внешней помощи.

С точки зрения повседневной жизни это означает нестабильность, которая бьёт по экономике сильнее, чем кажутся лозунги. Инвестор и предприятие не могут планировать долгие циклы, если непредсказуемы безопасность, правила собственности и даже транспортировка ресурсов. Поэтому модернизация в Африке нередко шла через попытки укрепить институты, но сырьевая структура и внешняя помощь делали систему особенно уязвимой.

Следующий шаг — понять, почему сырьевая зависимость усиливала риски, и почему долговые кризисы стали одним из центральных вызовов 1980–1990-х годов.

11. Сырьевая зависимость и долговой кризис в Африке

Сырьевая зависимость и долговой кризис в Африке.

Многие африканские экономики держались на экспорте нефти, меди, какао, кофе, хлопка, алмазов. Любое изменение мировых цен мгновенно била по бюджету, занятости и импорту продовольствия и техники.

Когда валюта поступает в основном от сырья, бюджет превращается в «конструкцию на переменных». Доходы могут резко расти и также резко падать. А импорт продовольствия и техники часто жизненно важен для поддержания производства и социальной стабильности. Получается замкнутый круг: падение цен уменьшает доходы, а потребность в импорте остаётся.

Дефицит бюджета часто приходилось закрывать заимствованиями, а платежеспособность зависела от доходов от сырья. Когда цены падали, расходы росли быстрее поступлений, и государствам сложнее было удерживать базовые услуги.

В такой ситуации долг — не просто «финансовый инструмент», а механизм переноса проблем в будущее. Если внешние условия ухудшаются, государство сталкивается с вопросом: как обслуживать долг и одновременно обеспечивать школы, здравоохранение и инфраструктуру.

В 1980–1990-е годы долговая проблема обострилась: страны обращались к МВФ и Всемирному банку. Программы структурной перестройки требовали сокращать расходы, приватизировать и ограничивать социальные выплаты.

Усилившиеся сокращения и рост стоимости жизни повышали бедность и безработицу, особенно среди молодежи в городах. Социальное напряжение становилось устойчивым фоном для политической нестабильности и новых кризисов.

Здесь важно увидеть причинно-следственную связь: сокращение расходов в момент, когда общество испытывает нагрузку, не просто «урезает бюджет», а меняет социальный баланс и влияет на политическую устойчивость. Молодёжь в городах оказывается в особенно уязвимом положении, потому что растёт численность потенциальной рабочей силы, а рабочих мест создаётся недостаточно.

Теперь становится логичным вопрос: насколько узкой была сама экспортная корзина. Следующий слайд помогает это визуализировать.

12. Структура экспорта африканских стран

Структура экспорта африканских стран.

Для большинства стран региона решающую роль в экспортной выручке играют сырьё и первичная продукция, поэтому экспортная корзина получается узкой.

Узкая структура делает экономики уязвимыми: ценовой шок на мировых рынках превращается в бюджетный удар, а затем отражается на занятости и импорте.

Иными словами, экспорт в такой модели не столько «двигатель развития», сколько фактор нестабильности. Чем меньше позиций в корзине, тем слабее манёвренность: если падает цена на один-два товара, общий доход сжимается почти целиком. Для перехода к диверсифицированной экономике требуются инвестиции в промышленность, обучение кадров, поддержка логистики и снижение административных барьеров — а это сложно сделать при дефиците бюджета.

Важно и то, что узость экспорта влияет на структуру занятости: первичная добыча и сельское хозяйство часто создают меньше рабочих мест, чем переработка и высокотехнологичные отрасли, при этом требуют стабильной инфраструктуры и доступа к технике.

Но в Африке нельзя говорить только о «единой траектории»: различия в институтах и управлении создавали разные результаты. Следующий слайд показывает, как именно это проявлялось.

13. Разные траектории развития африканских государств

Разные траектории развития африканских государств.

Сравнение показывает, как комбинация экономической опоры и качества институтов влияет на устойчивость роста, уровень управления ресурсами и социальные последствия.

Различия объясняются не только ресурсами: институты, управляемость и способность снижать уязвимость к внешним шокам заметно меняют итог.

То есть вопрос не сводится к тому, «какими ресурсами страна богата». Страна может иметь сырьё и при этом суметь построить механизмы перераспределения, вложения в человеческий капитал и промышленную модернизацию. А может иметь ограниченные ресурсы, но за счёт более устойчивых институтов добиваться управляемых реформ и снижать риски долговых и социальных кризисов.

В практике это проявляется в качестве бюджетного планирования, прозрачности управления ресурсами, устойчивости судебной и налоговой системы, а также в способности государства договариваться о правилах внутри страны.

После Африки полезно сравнить с Латинской Америкой, где независимость была сохранена, но модернизация часто проходила через импортозамещение и сильный государственный экономический курс. Это поможет увидеть, как меняется инструментарий, когда внешнее давление и сырьевые контуры оказываются другими.

14. Латинская Америка: импортозамещение и государственный экономический курс

Латинская Америка: импортозамещение и государственный экономический курс.

Во второй половине XX века многие страны Латинской Америки выбрали импортозамещающую индустриализацию: защищали внутренний рынок пошлинами и создавали условия для роста национальных производств.

Логика импортозамещения понятна: если страна постоянно покупает готовые товары за рубежом, то значительная часть валютных поступлений уходит наружу. Защитные пошлины и стимулирование производства внутри страны должны были со временем создать собственную промышленную базу — фабрики, рабочие места, локальные цепочки поставок.

Государства активно участвовали в экономике: учреждали предприятия, стимулировали промышленность и ограничивали ввоз готовых товаров, рассчитывая сформировать собственную базу развития и занятость.

Но любой промышленный рывок требует эффективности. Если барьеры для конкуренции становятся слишком долгими и слишком широкими, предприятия могут не ускорять качество и производительность, а полагаться на «защиту рынка». Поэтому важной становилась способность государства поддерживать индустриализацию, не создавая хронической неэффективности.

Этот курс нередко сочетался с популистскими режимами: обещались социальные реформы для городских низов при сохранении сильного неравенства в собственности на землю и капитал, особенно в Аргентине, Бразилии и Мексике.

Популизм здесь выступал как политический ускоритель ожиданий. Но если социальные обещания растут быстрее, чем производительность экономики, то бюджет оказывается под давлением. Неравенство в собственности влияет на структуру инвестиций: капитал концентрируется, а массовые группы получают ограниченные механизмы доступа к ресурсам.

На следующем слайде видно, к чему приводили эти противоречия в 1970–1990-е годы, когда финансовые условия и долговые механизмы усилили кризисы.

15. Экономические кризисы Латинской Америки в 1970–1990-е годы

Экономические кризисы Латинской Америки в 1970–1990-е годы.

В 1980-е долговой кризис усилился на фоне высоких мировых процентных ставок и накопленных заимствований в 1970-е, что ухудшало бюджет и реальные доходы.

Когда кредиты набирались в период относительно благоприятных условий, их обслуживание в дальнейшем могло стать тяжелее, особенно если экономика не успевала провести структурную модернизацию. Высокие ставки делают долг «дорогим», а если промышленность недостаточно конкурентна, то экспортная выручка не покрывает растущие обязательства.

Когда рост долгов ускоряется, а цены финансового рынка растут, инфляция и снижение производства становятся взаимосвязанными; реформы меняют структуру затрат и стимулов.

Инфляция — это не просто «рост цен». Она разрушает долгосрочное планирование, усложняет кредитование и перераспределяет доходы в пользу тех, кто быстрее адаптируется, и в ущерб тем, у кого меньше инструментов защиты. Снижение производства уменьшает налоговую базу и подталкивает к новым финансовым трудностям.

Если обобщить весь материал с этих слайдов, становится видно: модернизация в Азии, Африке и Латинской Америке — это не одна история успеха или одна история неудачи. Это серия выборов, где решают не лозунги, а сочетание институтов, отраслевой политики, человеческого капитала и умения отвечать на внешние шоки.

Итоговый урок для понимания современности таков: устойчивое развитие требует не только старта и роста, но и способности удерживать социальную устойчивость и обновлять экономическую структуру, когда меняется мир.

16. Региональная интеграция как способ усилить самостоятельность

Вторая половина XX века заставила многие страны по-новому смотреть на собственную «самостоятельность». Интеграция стала ответом на зависимость от внешних центров силы: совместные рынки и общие правила давали шанс уменьшить торговые барьеры, а значит — лучше планировать развитие промышленности и транспорта.

Важно, что интеграционные союзы предлагали не только экономику «в цифрах», но и общий режим договорённостей. Когда государства согласуют правила торговли, стандарты и маршруты поставок, становится легче привлекать инвестиции и развивать инфраструктуру — от портов до железных дорог. Это укрепляло способность регионов действовать в условиях мировых кризисов и конкурентного давления.

17. Модернизация: институты и стратегия против коррупции и сырьевой ловушки

Логика модернизации часто выглядит простой: есть экономика, есть управление, есть внешняя среда. Но на практике успех или провал зависят от цепочки решений — и особенно от того, как устроены институты.

Модернизационный путь можно представить как процесс, где сначала формируется стратегия развития и правовые рамки, затем появляется эффективное управление инвестициями, а дальше — способность удерживать курс и не допускать отката к старым моделям. В этом процессе коррупция и концентрация экономики вокруг добычи сырья работают как «тормоза»: они подрывают доверие, ограничивают вложения в образование и технологии и делают страну уязвимой к скачкам мировых цен.

И всё же есть выход. Если институциональная среда снижает риски и поддерживает долгосрочные проекты, экономика получает шанс перейти от сырьевого экспорта к более диверсифицированной структуре. Тогда модернизация становится не разовой реформой, а устойчивой траекторией: государство учится адаптировать политику к внешнему рынку, не теряя целей развития. Именно эта связка — институты, стратегия и контроль за «ловушками» — чаще всего открывала дорогу реальным результатам.

18. Социальные последствия модернизации

Модернизация меняет не только фабрики и дороги — она меняет повседневную жизнь. Наиболее заметные социальные последствия возникают там, где экономика перестраивается быстрее, чем успевает измениться система образования, занятости и социальной поддержки.

Во многих странах рост промышленности и городов означал новые рабочие места, но одновременно повышал конкуренцию и требования к навыкам. Если образование не успевало за изменениями, появлялось напряжение: часть населения оказывалась «между» старой профессией и новой системой возможностей.

Кроме того, усиливалась социальная мобильность — но распределялась она неравномерно. Там, где реформы сопровождались справедливой политикой доступа к образованию, здравоохранению и базовым социальным гарантиям, модернизация воспринималась как улучшение качества жизни. А если управленческие практики сохраняли неравенство, эффект мог быть обратным: недоверие к реформам росло, а общественные конфликты становились частыми.

Наконец, модернизация затрагивала и гражданскую сферу. Переход к новым правилам хозяйствования требовал большей «прозрачности» и доверия к институтам. Поэтому социальные последствия напрямую связаны с тем, насколько институты способны защищать интересы людей и снижать коррупционные издержки для общества.

19. Сравнение итогов развития регионов

Сравнение результатов развития разных регионов во второй половине XX века показывает важную закономерность: везде были и достижения, и проблемы. Но устойчивость оказывалась разной — и зависела от сочетания нескольких факторов.

Где институты действительно поддерживали инвестиции, экономика получала возможность планировать развитие на годы, а не на один сезон политической турбулентности. Там, где образование работало как «мост» к новым профессиям и технологиям, модернизация становилась более управляемой.

Особенно значима была способность менять структуру экономики: уходить от модели, где прибыль в основном держится на одном типе продукции, и двигаться к диверсификации. Тогда страна легче переживала внешние шоки — падение спроса или рост цен на импортные ресурсы.

Можно сказать так: устойчивость — это не только уровень роста в конкретный год, а качество решений на протяжении десятилетий. Именно поэтому в разных регионах результаты отличались так заметно: различались институты, темпы перестройки и способность сохранять долгосрочную стратегию.

20. Разные пути — общие исторические вызовы

Если свести всё к общему выводу, становится видно: у модернизации не было единого сценария. Разные страны шли разными дорогами — через разные институциональные реформы, разные формы индустриализации и разные модели взаимодействия с мировым рынком.

Но наиболее результативными оказывались модели, где образование становилось фундаментом, индустриализация имела чёткие ориентиры, политика была управляемой, а экономика умела адаптироваться к глобальной конкуренции. При этом сложнее всего модернизации давались ситуации, когда мешали колониальное наследие, сырьевые зависимости, внешние долги, неравенство и постоянная нестабильность.

И в этом — главный урок: современность не про «одну формулу успеха», а про способность учиться на рисках. Там, где институты поддерживали инвестиции и снижали потери общества от коррупции и структурных перекосов, модернизация превращалась из эксперимента в устойчивое развитие.

Источники

История стран Азии и Африки в новейшее время: учеб. пособие / под ред. А. Б. Давидсона. — М.: Просвещение, 2010.

Мировая экономика и международные отношения: учебник / под ред. В. Г. Хороса. — М.: Высшая школа экономики, 2012.

Очерк истории Латинской Америки в новейшее время: учеб. пособие. — М.: Дрофа, 2014.

Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Экономические обзоры: базовые подходы к диверсификации и уязвимости экспортных моделей. — Париж: ОЭСР, 2009.

Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв. / пер. с фр. — М.: Весь Мир, 1992.

Джозеф Стиглиц. Глобализация: тревожные тенденции. — М.: Эксмо, 2003.

Acemoglu D., Robinson J. Why Nations Fail: The Origins of Power, Prosperity, and Poverty. — New York: Crown, 2012.

Hobsbawm E. The Age of Extremes: The Short Twentieth Century, 1914–1991. — London: Michael Joseph, 1994.