Текст выступления:

Средства массовой информации в политической жизни общества
1. Средства массовой информации в политической жизни общества

СМИ связывают власть, партии и граждан, формируя политическую картину дня — не только информируя, но и задавая рамки того, как воспринимаются события. В любой стране публичная политика существует одновременно в двух реальностях: в решениях и в их отражении. И именно медиа превращают решения в обсуждение, а факты — в аргументы, эмоции и выводы.

Когда газета, телепередача или пост в сети поднимают ту или иную тему, меняется не сам факт, а то, насколько заметным он станет для людей и какие смыслы к нему прикрепят. Поэтому медиа в политике — это одновременно «нервная система» и «площадка переговоров»: через них власть объясняет себя, оппозиция проверяет и критикует, а граждане учатся видеть причинно‑следственные связи.

На следующем шаге важно понять, почему в последние годы темп этой политической коммуникации радикально ускорился и стал во многом цифровым.

2. Как цифровая среда изменила политическую коммуникацию

Политические новости теперь распространяются почти мгновенно: через репосты, рекомендации и короткие видео они достигают огромной аудитории. Раньше политическая повестка разворачивалась «по расписанию» — выпуск новостей, утренняя газета, вечернее ток‑шоу. Теперь она часто движется «по сигналу» — уведомлению, заголовку, фрагменту видео.

Цифровая среда меняет три вещи сразу. Во‑первых, скорость: новость превращается из события в тренд быстрее, чем успевают сформироваться проверка и контекст. Во‑вторых, масштаб: алгоритмы рекомендаций способны выталкивать материал далеко за пределы традиционной аудитории. В‑третьих, способ доверия: аудитория всё чаще оценивает не столько источник как институт, сколько эмоцию, уверенность подачи и социальное подтверждение — «многие уже репостнули».

Для молодёжи именно цифровые платформы становятся одним из главных источников информации. Однако именно у молодого поколения выше уязвимость к эмоциональному давлению: когда контент сформирован так, чтобы удерживать внимание, он может подталкивать к реакции быстрее, чем включается критическое мышление.

И здесь начинается ключевая тема: функции СМИ в политике в цифровую эпоху не исчезают, а трансформируются. Дальше разберём, какие функции остаются системообразующими и почему.

3. Ключевые функции СМИ в политике

Чтобы понять роль медиа, полезно рассматривать их функции как инструменты политической «машины смысла». СМИ не просто сообщают новости — они помогают обществу ориентироваться, интерпретировать происходящее, проверять власть и превращать разговор в участие.

Первый блок — информационное снабжение: общество должно знать, что происходит, какие решения принимаются и какие последствия это может иметь. Без этого политическая жизнь превращается в набор слухов и догадок, а не в осмысленный диалог.

Второй блок — аналитика и интерпретация: одна и та же новость может иметь разные причины и разные последствия, и именно редакционный разбор помогает увидеть за событием логику процессов.

Третий блок — контроль: медиа выступают каналом общественной проверки, фиксируя несоответствия, уязвимости и злоупотребления. Исторически в демократических обществах журналистика становится «сторожевым псевдонимом» гражданского контроля — даже если правовая ответственность лежит на других институтах.

Четвёртый блок — социализация: медиа формируют нормы участия — как обсуждать, как относиться к аргументам, как различать факт и мнение.

И, наконец, мобилизация: в периоды выборов и кризисов СМИ могут побуждать к активности — от осознанного голосования до участия в общественных обсуждениях.

Далее эти идеи нужно закрепить более конкретно, опираясь на структуру функций: что именно делает СМИ в политической жизни и как это ощущается на практике.

4. XIX век: печатная пресса

XIX век: печатная пресса. В этот период СМИ становятся массовым фактором политической жизни. Если раньше информация распространялась медленно и локально, то газеты и журналы дали обществу регулярно обновляемую картину событий — а значит, возможность формировать общую повестку.

От газеты к массовой аудитории. В XIX веке печатная пресса была главным каналом политической информации. Газеты формировали взгляды образованной части общества и задавали язык публичных споров: какие слова считаются допустимыми, какие идеи звучат как «разумные», а какие — как «крайние». Появляются и политические течения, и журналистские традиции, и культура полемики, в которой спор становится частью национального самоопределения.

От эфира к цифровым платформам. В XX веке радио и телевидение резко расширили охват политической коммуникации. Появилась «эффектность» подачи: изображение и голос усиливали ощущение присутствия, а прямые трансляции превращали политику в событие, происходящее рядом. Сегодня лидирующую роль всё чаще играют интернет‑СМИ, социальные сети, видеохостинги и мессенджеры: политическая коммуникация становится сетевой, интерактивной и фрагментированной.

Переход к цифровой среде меняет не только каналы, но и путь новости: от события до общественного мнения проходит целая цепочка решений, отборов и обсуждений. Эту «цепочку смыслов» удобно представить как схему.

5. Путь от события к общественному мнению

Схема помогает увидеть, что новость — это не просто «произошло» и «стало известно». Между событием и реакцией общества стоят редакционные и социальные процессы, которые определяют, как именно факт будет восприниматься.

Логика обычно начинается с появления события — иногда с сообщения источника или с сигнала от очевидцев. Затем идёт редакционный отбор: что заслуживает внимания, как сформулировать заголовок, какие данные проверить прежде, чем выпускать материал. Далее происходит подача: выбор формата, стиль текста, визуальные акценты, подбор экспертов. Именно на этом этапе формируется рамка — фрейм, о котором позже будет отдельный разговор.

После публикации новость попадает в пространство общественного обсуждения: аудитория комментирует, пересказывает, сравнивает с предыдущими событиями и личным опытом. В цифровой среде это обсуждение ускоряется репостами и алгоритмами рекомендаций, а значит, обратная связь приходит не «раз в сутки», а почти мгновенно.

В результате мнение общества может быть не просто суммой фактов, а итогом того, как прошла цепочка: какие сведения успели провериться, какие интерпретации закрепились и какие эмоции преобладали.

Теперь, после общего «маршрута новости», стоит раскрыть ключевые функции СМИ в политике — уже в формате конкретных механизмов и эффектов.

6. Основные функции СМИ в политической жизни

Основные функции СМИ в политической жизни можно представить как набор задач, без которых политическая коммуникация становится хаотичной и уязвимой. Эти функции работают одновременно, но в разные моменты может доминировать одна.

Информационная функция заключается в регулярном сообщении о действиях органов власти, решениях политиков и значимых событиях, чтобы граждане могли своевременно ориентироваться в общественной жизни. В идеале здесь важны полнота и точность: без них возникает информационный голод, который заполняют слухи.

Аналитическая функция помогает увидеть причины, интересы участников и возможные последствия политических процессов, превращая новость в понятное объяснение сложной ситуации. Это особенно важно, когда события имеют много причин и последствий — например, экономические решения или внешнеполитические шаги.

Контрольная функция проявляется тогда, когда журналисты и аудитория внимательно следят за властью, выявляют ошибки, злоупотребления и несоответствия между словами и делами. Здесь работает принцип общественной проверки: аргументы должны быть подтверждены фактами, а обещания — сопоставлены с результатами.

Мобилизационная и социализирующая функции побуждают людей участвовать в выборах, обсуждениях и акциях, а также усваивать нормы ответственного гражданского поведения. Участие — это не только «прийти на участок», но и уметь различать пропаганду от аргумента, крик от доказательства.

После этих функций естественно перейти к тому, как именно изменилась их реализация при смене медиаландшафта — от традиционных форм к цифровым платформам.

7. Переход от традиционных медиа к цифровым платформам

Переход от традиционных медиа к цифровым платформам — это не просто смена «формата доставки». Цифровые каналы усилили не только скорость, но и конкуренцию за внимание аудитории, особенно среди подростков и молодёжи.

Если в телевидении или печати контент выходил по расписанию, то в сети логика другая: материал живёт, пока его смотрят, пересылают, комментируют. Алгоритмы рекомендаций повышают вероятность того, что увидят именно то, что вызывает реакцию — эмоцию, спор, возмущение или восторг.

Здесь важно уметь различать две роли медиа. Социальные сети и мессенджеры лидируют по оперативности, тогда как телевидение и пресса сохраняют важные, но менее динамичные роли. Телевидение и печать часто работают как «инфраструктура доверия»: в них легче выстроить редакционные стандарты, выдержать объяснение и дать контекст.

Но цифровая динамика создаёт эффект «ускоренного цикла»: материал может стать популярным раньше, чем станет проверенным. Поэтому рядом с функциями СМИ растёт необходимость в медиаграмотности — теме, к которой мы подойдём постепенно, шаг за шагом.

Чтобы увидеть, как меняются ожидания общества к разным каналам, обратимся к сравнению особенностей медиа.

8. Каналы политической информации и их особенности

Каналы политической информации и их особенности заметно различаются по тому, как они сочетают скорость, охват, доверие и риск искажения. Сравнение показывает, что медиа по‑разному влияют на восприятие — и это связано не только с тем, «что сказано», но и с тем, «как это распространяется».

Чем выше скорость и удобство распространения, тем чаще возрастает риск слухов, эмоций и слабой проверки источника. В мессенджерах и социальных сетях сообщение может быть доставлено как личное, а личный формат психологически воспринимается убедительнее, даже если проверка недостаточна.

При этом охват не равен качеству. Быть широко увиденным — не гарантия точности. Доверие же чаще формируется там, где есть понятная редакционная ответственность, стабильные процедуры проверки и предсказуемость стандартов.

Суммарный вывод звучит просто: каждый канал даёт определённую выгоду и определённый риск. Поэтому полезно задавать себе исследовательские вопросы: откуда появилась информация, кто проверял, что известно и чего пока не известно.

Эти вопросы особенно важны, когда меняется повестка дня и включается механизм фрейминга — следующий шаг в понимании медиавоздействия.

9. Повестка дня и эффект фрейминга

Повестка дня показывает, что СМИ влияют не только на то, что люди знают, но и на то, какие темы они считают главными и заслуживающими внимания. Это означает: медиа способны «распределять важность». Даже если факты остаются теми же, общество может обсуждать одно и почти не обсуждать другое — и тем самым реальность становится иной по ощущениям.

Фрейминг действует через заголовки, лексику, изображения и выбор экспертов: один и тот же факт может быть показан как достижение, кризис или скандал. В политике это особенно заметно, потому что каждое событие имеет множество смыслов и интерпретаций. Редакция выбирает, какой смысл сделать центральным — и именно он начинает выглядеть «естественным».

Эти механизмы особенно заметны во время выборов и конфликтов, когда интерпретация события часто влияет на оценки граждан сильнее, чем сам набор фактов. В условиях высокой ставки люди сильнее реагируют на то, как описывают угрозы и надежды: эмоциональная рамка может быть убедительнее сухих цифр.

Далее имеет смысл посмотреть, как эти принципы конкретно проявляются в избирательных кампаниях: как медиа помогают сравнивать программы и одновременно усиливают интерес и напряжение.

10. СМИ в избирательных кампаниях

СМИ в избирательных кампаниях выполняют сразу несколько задач: информируют, задают тон дискуссии и ускоряют формирование оценок. Во время выборов медиа помогают сравнивать программы партий и кандидатов, превращая сложные политические предложения в понятную для избирателя картину.

Но эта «понятность» иногда достигается ценой упрощений. Поэтому важно понимать, что выборочная подача может усилить одни аспекты — например, обещания — и затемнить другие — например, реалистичность планов.

Новости о дебатах, рейтингах, скандалах и обещаниях способны усиливать интерес к кампании, влиять на явку и менять общественное настроение. В избирательной логике внимание становится ресурсом: тот, кто чаще появляется в информационном поле, быстрее ассоциируется с важностью и «видимостью».

Политическая реклама использует повторяющиеся лозунги, символы, цвета и эмоциональные образы, чтобы быстро запомниться и вызвать доверие или симпатию. Здесь работает психологический механизм узнавания: если сообщение повторяется, оно кажется знакомым — а знакомое часто воспринимается как более надёжное.

Социальные сети позволяют обращаться к избирателям напрямую, а современные кампании всё чаще сочетают телевизионные, цифровые и таргетированные форматы. Таргетирование делает коммуникацию адресной, но одновременно усиливает «разделение реальностей»: разные группы аудитории могут получать разные акценты на одни и те же события.

И тогда особенно важным становится вопрос формата политического разговора — теледебаты и короткие вирусные фрагменты.

11. Теледебаты и вирусные фрагменты в сети

Теледебаты и вирусные фрагменты в сети показывают, как политическая коммуникация дробится на моменты и как быстро эти моменты меняют восприятие. Теледебаты дают избирателям возможность напрямую сравнить аргументы кандидатов, увидеть их реакцию на острые вопросы и оценить убедительность позиции в условиях публичного давления.

Однако зритель часто взаимодействует не только с дебатами целиком, но и с их «нарезками». В соцсетях короткие фрагменты выступлений быстро расходятся отдельно от полного контекста: один удачный или неудачный эпизод способен заметно изменить восприятие политика.

Контекст — то, что удерживает смысл. Когда он исчезает, фраза может казаться либо победой, либо ошибкой, хотя в полной версии она принадлежит другой аргументационной логике. Вирусность усиливает эффект: люди реагируют на впечатление, а не на структуру рассуждений.

Это подводит к важному различию: где заканчивается убеждение и начинается манипуляция или пропагандистский отбор. Поэтому далее рассмотрим три близких, но не тождественных явления: пропаганду, манипуляцию и политическую рекламу.

12. Пропаганда, манипуляция и политическая реклама

Пропаганда, манипуляция и политическая реклама — три разных инструмента воздействия, которые часто смешивают в повседневной речи. Пропаганда обычно строится на одностороннем отборе фактов и многократном повторении нужной идеи, чтобы закрепить у аудитории заранее заданную политическую установку.

Пропаганда стремится к устойчивости впечатления: она не обязательно должна быть «неправдивой» в каждом элементе, но она выбирает то, что поддерживает желаемый вывод, и избегает того, что может поставить под сомнение рамку. Исторически подобная логика встречается в разных режимах — от агитационных плакатов до государственных телеканалов — потому что повторение снижает вероятность сомнения.

Манипуляция действует скрытно: она подталкивает к нужной реакции через эмоции, недоговорённость и подмену контекста, не раскрывая истинную цель воздействия. В таком случае человек может думать, что выражает собственное мнение, хотя его реакция была заранее настроена психологическими триггерами.

Политическая реклама допускает убеждение, но должна быть обозначена как реклама; её допустимость определяется прозрачностью источника, понятной целью и возможностью проверить сообщение. Реклама не равна манипуляции сама по себе: проблема возникает там, где правила честной коммуникации размыты — например, когда источник скрывается или когда вывод подаётся как факт без подтверждений.

Чтобы увидеть, как именно искажения распространяются на практике, полезно рассмотреть «жизненный цикл» фейковой новости — от создания до запоздалого опровержения.

13. Жизненный цикл фейковой новости

Жизненный цикл фейковой новости показывает, что ложное сообщение — это не разовый сбой, а процесс с понятными этапами. Схема отражает, как ложное сообщение создаётся, распространяется и получает запоздалое опровержение.

Чаще всего начинается с создания: берутся фрагменты правды, подставляются выгодные интерпретации, добавляются эмоции и «крючки» для внимания. Затем наступает этап упаковки и публикации — когда заголовок обещает сенсацию, а текст выглядит правдоподобно за счёт деталей, не проверяемых быстро.

Далее происходит распространение: алгоритмы и социальное доверие ускоряют путь контента, особенно если он вызывает сильные чувства — возмущение, страх или надежду. В этот момент фейк живёт по принципу «быстрее реакции, чем проверки».

Опровержение часто появляется позже: когда исправление публикуют, аудитория уже успела поделиться интерпретацией. При этом запоздалое уточнение может восприниматься как спор «двух версий», тогда как на самом деле речь о разнице между фактом и подделкой.

Решение этой проблемы — не только редакционная ответственность, но и развитие навыков критической проверки. Поэтому следующий слайд посвящён практической стороне: фактчекингу и медиаграмотности.

14. Фактчекинг и медиаграмотность

Фактчекинг и медиаграмотность — это инструменты, которые превращают аудиторию из пассивного потребителя в активного участника проверки. Понимание того, как работает фейк и как он закрепляется, логически ведёт к набору привычек: проверять, сравнивать, уточнять источники и не поддаваться одному эмоциональному сигналу.

Обычно первый шаг — проверка источника и исходных данных: кто сообщил, откуда взялась информация, есть ли подтверждения в первичных материалах. Даже в коротком сообщении иногда можно определить, на какой «подпорке» держится утверждение.

Второй шаг — сопоставление с другими надёжными источниками и поиск независимой верификации. Если утверждение верно, оно обычно подтверждается несколькими каналами; если это подделка, подтверждений может не быть или они будут сомнительными.

Третий шаг — внимательность к языку и рамке: заголовки‑наживки, обобщения, подмена причинно‑следственных связей — всё это часто является частью механизма манипуляции.

Четвёртый шаг — понимание формата распространения: фрагменты, нарезки и вирусные посты часто лишают контекст. Медиаграмотность подразумевает привычку искать полную версию и восстанавливать цепочку событий.

Когда общество лучше умеет проверять, появляется и более устойчивый результат — доверие. И именно доверие к медиа напрямую связано с политической стабильностью, о чём говорит заключительный слайд.

15. Доверие к медиа и политическая стабильность

Доверие к медиа и политическая стабильность. В информационной среде доверие — это не абстрактная эмоция, а социальный капитал: люди готовы слушать, обсуждать и действовать на основе информации, которую считают в целом надёжной.

Помимо самих новостей, важны прозрачность редакций и понятные правила проверки фактов: именно они укрепляют устойчивость информационной среды. Когда редакции объясняют, как работали с источниками, аудитория понимает границы достоверности и отделяет уверенные утверждения от гипотез.

Чем выше доверие, тем качественнее общественная дискуссия; дефицит доверия усиливает слухи, поляризацию и уязвимость к манипуляции. В условиях низкого доверия любая новость легко становится поводом для взаимных обвинений, а диалог превращается в соревнование лозунгов.

Возвращаясь к началу, становится видно целое кольцо: СМИ связывают власть, партии и граждан, формируя политическую картину дня. Цифровая среда ускоряет эту картину, делая её ярче и ближе к повседневности, но одновременно увеличивает риски искажения. Поэтому устойчивость политической жизни во многом зависит от двух взаимосвязанных факторов: профессиональных стандартов медиа и зрелости аудитории в медиаграмотности.

И если в политике есть главный урок, то он состоит в следующем: сила медиа — не только в скорости или охвате, а в способности превращать информацию в проверяемое знание и в основу для ответственного выбора.

16. Регулирование СМИ и свобода слова

Свобода слова — это не пустой лозунг, а юридический и моральный принцип: человеку должно быть позволено выражать мнение, задавать вопросы, обсуждать общественные проблемы. Исторически этот идеал укреплялся вместе с развитием парламентов и судов, где спор решается не силой, а аргументом.

Однако свобода не означает вседозволенность. Если высказывание превращается в клевету, подталкивает к экстремизму или нарушает права детей, оно причиняет реальный вред — и государство обязано реагировать в рамках закона. То же относится к разглашению персональных данных: частная информация — это часть достоинства личности, и её публикация может иметь долговременные последствия.

Отсюда возникает важная практическая задача: регулирование политической коммуникации не должно превращаться в цензуру. Выборная агитация, политическая реклама и маркировка материалов требуют отдельного внимания, потому что обычное сообщение и попытка повлиять на выбор — разные по цели форматы. Когда маркировка понятна, аудитория получает возможность отличать убеждение от «витрины фактов».

Демократическое государство вынуждено держать баланс. Оно защищает общество от угроз, но не допускает запрета на обсуждение как таковое. Ключ здесь — пропорциональность: вмешательство оправдано только тогда, когда нарушены конкретные нормы, а ограничения сопровождаются правовыми гарантиями. Следующая тема логически продолжает этот баланс: как медиа и платформы меняют саму сцену политики.

17. Преимущества и риски медиа в политике

Медиа в политике действуют как усилитель: один и тот же канал может и расширять демократию, и разгонять искажения. Разница — в качестве контента, прозрачности источников и правилах, по которым распространяется информация.

С одной стороны, медиа способны повышать открытость власти: когда репортажы опираются на факты, а журналистские проверки доступны и проверяемы, гражданам легче оценивать решения и задавать неудобные вопросы. В идеале политическая коммуникация становится более рациональной: из лозунгов вырастает понимание, что именно было обещано и что фактически сделано.

С другой стороны, риски растут там, где манипуляция маскируется под новость. Даже корректная по форме подача может быть нацелена не на информирование, а на управление эмоциями — например, через подборку фрагментов, «виртуозные» полуправды или подмену причинно-следственных связей.

Отдельная проблема — алгоритмическое усиление конфликта. Когда платформы оптимизируют время просмотра и вовлечённость, эмоционально заряженный контент часто получает преимущество: скандалы распространяются быстрее, чем объяснения. В результате аудитория может становиться менее критичной — не потому, что люди «не хотят думать», а потому что среда подталкивает к привычке реагировать, а не проверять.

Понимание этих механизмов важно перед тем, как говорить о роли пользователя: если политическая информация теперь постоянно циркулирует в социальных сетях, то гражданин вынужден стать не только зрителем, но и участником медиапроцесса. Этому и посвящён следующий блок.

18. Социальные сети как новая политическая арена

Социальные сети сделали политику «постоянно включённой»: вместо спокойных выпусков и редких заявлений появляется непрерывный поток коротких сообщений, видео, комментариев, реакций и пересказов. Пользователь одновременно потребляет и оценивает информацию, а затем — часто в один клик — превращает её в продолжение дискуссии.

Такая скорость меняет правила игры. Политическое влияние всё чаще строится на прямом контакте лидеров с аудиторией: меньше посредников, больше «личного» сообщения — и больше ожиданий от мгновенной реакции. В этом есть и плюс: власти сложнее игнорировать вопросы общества, а граждане могут быстрее обнаруживать новые повестки.

Но алгоритмы нередко усиливают именно то, что вызывает сильные эмоции и конфликт: резкие заявления, провокационные заголовки, контент, который удобно «переслать» как вызов. Тогда политическая коммуникация начинает походить на гонку реакций, где выигрывает не точность, а громкость.

Чтобы не потеряться в этом потоке, нужны ориентиры: гражданин должен научиться работать с информацией осознанно, различать типы сообщений и видеть, к чему конкретно подталкивают. Здесь особенно важна роль личной критичности — она становится центральной в современной медиасреде.

19. Роль гражданина в современной медиасреде

В условиях, когда любой может публиковать «как новость», гражданская позиция включает медиагигиену. Прежде чем делиться сообщением дальше, стоит проверять источник, дату и первоисточник: это снижает риск непреднамеренного распространения слухов и ошибок. Иногда достаточно одного шага — найти, откуда пошла информация, — чтобы увидеть несостыковки.

Вторая практическая опора — умение различать факт, оценку и рекламу. Сообщения могут выглядеть одинаково по форме, но цели у них разные: факты стремятся описывать реальность, оценки — интерпретировать, а реклама — побуждать к действию или выбору. Когда это различение игнорируется, манипуляция становится незаметной.

Третья линия поведения — уважение к альтернативным точкам зрения. В политических спорах легко «сорваться» в оскорбления, но зрелая дискуссия опирается на аргументы, а не на давление и эмоции. Уважительная позиция — не слабость: она показывает способность спорить по существу, а не по личности.

И, наконец, информационная дисциплина — часть гражданской ответственности. Она помогает сохранить критическое мышление и делает участие в общественной жизни более осознанным. Не обязательно становиться экспертом во всём, но важно выработать привычку задавать вопросы: кто говорит, на чём основывается, что скрыто между строк.

Эта личная дисциплина не противоречит демократии; она усиливает её. Потому что итоговая сила демократии — не только в свободе медиа, но и в умении общества пользоваться этой свободой разумно. Завершая разговор, стоит собрать воедино всё сказанное: как СМИ взаимодействуют с демократическими принципами и где проходит граница между силой и риском.

20. СМИ и демократия: сила, которой нужно уметь пользоваться

СМИ укрепляют демократию, когда информируют и проверяют факты, помогают гражданам понимать, что происходит, и создают пространство для участия. Там, где власть не скрывается за туманом, а решения становятся прозрачнее, общественный контроль работает эффективнее.

Но та же сила превращается в угрозу, если вместо фактов появляются эмоции, вместо проверки — манипуляция, а вместо реальной информации — фейки. Тогда меняется сама логика общественного решения: люди реагируют на образы, а не на доказательства; доверие распадается, а спор уходит от смысла к атаке.

Поэтому главный вывод звучит просто и одновременно непросто: свобода медиа требует ответственности и правовых рамок, а участие граждан — критичности и дисциплины. Когда баланс сохраняется, медиа становятся инструментом развития, а не площадкой для разрушения. Именно это и есть умение пользоваться силой — и свободой — в демократическом обществе.

Источники

Волков Д. Б. Политическая коммуникация в цифровую эпоху: механизмы влияния и общественные эффекты. М.: Издательство (указать), 2020.

Дзялошинский И. М. Российская журналистика в контексте гражданского общества. М.: Издательство (указать), 2016.

Назаров М. М. Массовые коммуникации и общество. Теория и практика. М.: Издательство (указать), 2015.

Tuchman G. Making News: A Study in the Construction of Reality. New York: Free Press, 1978.

Entman R. M. Framing: Toward Clarification of a Fractured Paradigm // Journal of Communication. 1993. Vol. 43(4). P. 51–58.

Российская Федерация. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года (с изменениями).

Федеральный закон от 27 декабря 1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой информации» (ред. действ.).

Певчев В. Ю. Свобода слова и ответственность: правовые и этические аспекты (учебно-методическое пособие). М.: Юрайт, 2019.

Wardle C., Derakhshan H. Information Disorder: Toward an Interdisciplinary Framework for Research and Policymaking. Strasbourg: Council of Europe, 2017.