Текст выступления:

Экономическое развитие и социальная политика в начале XXI века
1. Экономическое развитие и социальная политика России в начале XXI века

Выход из кризиса 1990-х сопровождался ростом экономики и усилением социальных гарантий государства.

2. Исторический контекст начала XXI века

К 2000 году страна завершала этап перестройки после распада СССР: либерализация цен, приватизация и кризис 1998 года сменялись восстановлением. В 2000-е этому помогала благоприятная внешняя конъюнктура экспорта нефти, газа и металлов, что давало бюджету «дыхание».

Важно понимать, что речь шла не только о цифрах роста. Экономическая стабилизация автоматически становилась социальным фактором: когда оживает производство и поступления в бюджет, появляется возможность поддерживать семьи, инвестировать в инфраструктуру и перестраивать систему услуг — от образования до здравоохранения.

Так начинает выстраиваться более цельная логика: экономика создаёт ресурс, а социальная политика пытается распределить его так, чтобы снижение рисков ощущали не только предприятия, но и люди — через зарплаты, пенсии, пособия и доступность сервисов. Дальше становится ясно, как эта связь проявлялась на динамике доходов населения.

3. Динамика экономики и доходов населения в 2000–2020-е годы

На графике сопоставляются рост ВВП, реальные располагаемые доходы и инфляция, чтобы понять, как изменения в экономике отражались на жизни людей.

В реальности связь между экономикой и повседневностью работает через несколько каналов. Во‑первых, рост ВВП влияет на занятость и предпринимательскую активность. Во‑вторых, инфляция «съедает» покупательную способность: при высокой инфляции даже при росте номинальных зарплат люди чувствуют ухудшение. В‑третьих, реальные располагаемые доходы отражают, как меняется то, что остаётся после налогов и обязательных платежей.

Анализируя такие сопоставления, можно заметить закономерность: экономические провалы и последующие восстановления почти всегда отражались на доходах населения. После шоков требовались меры стабилизации и поддержки, чтобы смягчить последствия — особенно в годы, когда финансовая система и рынок труда сталкивались с дополнительной нагрузкой.

Таким образом, график подталкивает к ключевому выводу: социальная политика начала XXI века не существовала отдельно от экономического цикла — она была способом удерживать социальную устойчивость при изменениях внешних и внутренних условий.

4. Факторы экономического роста в 2000-е годы

Высокие мировые цены на нефть и газ обеспечивали валютную выручку и рост налоговых поступлений, создавая ресурс для инвестиций и социальных обязательств государства.

Когда экспортная корзина приносит больше валюты, государство получает возможность одновременно решать две задачи. Первая — финансировать развитие: дороги, инфраструктура, модернизация. Вторая — сохранять социальные гарантии и расширять поддержку, потому что бюджетные возможности растут. Это похоже на ситуацию в домохозяйстве: если доход стабильно выше, появляется запас прочности для долгосрочных планов.

Укреплялась финансовая устойчивость: золотовалютные резервы росли, а внешний долг государства снижался, что уменьшало риски при неблагоприятной внешней конъюнктуре.

Резервы — это не «лишние деньги», а страховка. Чем меньше зависимость от внешних займов, тем спокойнее воспринимаются мировые колебания. Именно поэтому рост резервов и снижение долговой нагрузки в 2000-е воспринимались как фактор снижения уязвимости.

На внутренний спрос влияли улучшение доходов населения, расширение банковского кредитования и оживление строительства; дополнительно работало восстановление промышленности после спада 1990-х.

Важный момент: рост не только «экспортный» — он начинает передаваться внутрь экономики. Улучшение доходов поддерживает потребление, кредиты дают импульс рынку жилья и товаров длительного пользования, а восстановление промышленности создаёт рабочие места. Дальше возникает вопрос: откуда берётся главная волна экспорта и почему это одновременно сила и риск.

5. Сырьевая модель экономики и экспортные доходы

Экспорт нефти, природного газа, нефтепродуктов, металлов и угля давал основную часть валютных поступлений и подпитывал бюджетные возможности.

В 2000-е сырьевой экспорт становился «локомотивом» экономического развития. Валютная выручка позволяла поддерживать курс рубля, формировать бюджетные источники и направлять средства на приоритеты социального характера. В российской истории это не уникально: сырьевые регионы и торговля базовыми ресурсами уже неоднократно определяли развитие экономики, но масштабы и темпы начала XXI века сделали влияние особенно заметным.

В годы высокой конъюнктуры это ускоряло рост, но делало занятость и государственные расходы чувствительными к изменениям мировых цен на сырьё.

Слабое место сырьевой модели — её зависимость от внешних факторов. Если цены падают, бюджет и производство автоматически «теряют скорость». Тогда социальные обязательства приходится защищать более жёстким балансом: корректировать расходы, усиливать адресные меры, поддерживать занятость. Поэтому социальная политика в таких условиях превращается в инструмент стабилизации — чтобы снижение доходов не превращалось в социальный кризис.

Так формируется напряжение между двумя целями: использовать ресурс экспорта сегодня и снижать уязвимость экономики завтра за счёт диверсификации и модернизации. Чтобы понять, как именно этот цикл отражался в обществе, логично перейти к показателям по этапам периода.

6. Экономические и социальные показатели по этапам периода

Сводная таблица сравнивает ключевые социально-экономические индикаторы в четырех временных отрезках: темпы роста, инфляцию, безработицу, реальные доходы и долю социальных расходов.

Если свести воедино несколько этапов — от восстановления 2000-х до кризисных колебаний и последующей адаптации, — становится видно: социальная динамика меняется вместе с экономической. Темпы роста поддерживают рынок труда, инфляция определяет покупательную способность, а безработица влияет на качество жизни и социальную напряжённость. Доля социальных расходов — это ответ государства на риски.

Смена фаз цикла отражалась в доходах и занятости: после шоков государство сохраняло социальные гарантии и усиливало поддержку, чтобы смягчить последствия.

Иными словами, социальная политика выступает «стабилизатором» — механизмом, который сглаживает резкие переходы. Такой подход близок к идее социальной функции государства: даже при сложной экономике поддерживать базовые потребности общества и помогать тем, кто оказывается более уязвимым.

Следующий шаг — понять, что при общей поддержке у людей и регионов сохранялись разные стартовые условия. Поэтому обсуждение неравенства и различий между территориями становится неизбежным.

7. Социальное неравенство и региональные различия

Социальное неравенство и региональные различия — это не просто статистическое наблюдение, а фактор устойчивости общества.

Даже при росте экономики и расширении гарантий распределение результатов не бывает одинаковым. Регионы различаются по структуре экономики, уровню инфраструктуры, доступности рабочих мест и качеству социальных услуг. Там, где экономика теснее связана с экспортом или крупными предприятиями, колебания внешних условий быстрее отражаются на доходах. В территориях с более диверсифицированной структурой эффект может быть мягче, но проблемы занятости и демографии могут иметь другой характер.

Неравенство проявляется и в доступе к сервисам: люди по-разному сталкиваются с очередями, кадровым дефицитом, различиями в возможностях медицинской помощи, образовательных ресурсов, культурной среды. Поэтому социальная политика в 2000–2020-е всё чаще опиралась не только на универсальные гарантии, но и на необходимость учитывать региональные различия.

Чтобы видеть, как социальная поддержка «встраивается» в реальную жизнь, полезно рассмотреть рынок труда — именно там многие различия становятся особенно наглядными. Дальше речь пойдёт о занятости, услугах и миграции.

8. Рынок труда: занятость, услуги и миграция

В 2000-е расширение занятости особенно заметно шло в торговле, строительстве, транспорте, сфере услуг и малом бизнесе. При этом формальная занятость росла медленнее, чем общий объём экономики.

Это важное уточнение: экономический рост может сопровождаться появлением рабочих мест, но не каждое из них становится полностью «оформленным» с точки зрения трудового права и социальных отчислений. Рынок услуг часто создаёт занятость быстрее, чем кадровое и юридическое оформление рабочих мест, а малый бизнес может работать в гибких форматах. В итоге статистика трудоустройства иногда отражает ситуацию с задержкой.

Важную роль играли и перемещения людей: внутренняя миграция в крупные города дополнялась трудовой миграцией из стран СНГ. Так рынок труда перераспределял занятость между регионами.

Когда люди переезжают туда, где больше вакансий, образуются «переливы» трудового капитала. Крупные города получают рабочие руки и спрос на услуги растёт, а периферийные территории могут столкнуться с оттоком населения и возрастными изменениями. Трудовая миграция, в свою очередь, влияет на рынок труда через спрос на рабочие руки в отдельных секторах — строительства, логистики, бытовых услуг.

Эти перемещения не отменяют социальную политику — они делают её более сложной. Государству приходится связывать экономические цели и адресную поддержку, помогая адаптироваться тем, кто меняет регион, статус занятости или сталкивается с рисками. Именно эта логика формирования политики показана на следующем слайде.

9. Логика формирования социальной политики государства

Логика формирования социальной политики государства — это попытка выстроить связь между экономическими изменениями и адресной поддержкой в 2000–2020-е.

Если представить её как цепочку, то в центре оказывается не абстрактная «социальность», а конкретные условия: состояние экономики, занятость, рост или спад доходов, наличие уязвимых групп. Отсюда — диагностика проблем и выбор инструментов поддержки.

Как формировалась эта связь между экономикой и адресной поддержкой, обычно можно описать через последовательность шагов: во‑первых, анализируются риски и социальные индикаторы; во‑вторых, определяются группы населения и регионы, которым требуется помощь; в‑третьих, выбираются формы поддержки — от выплат до инфраструктурных решений; и, наконец, оценивается результат и корректируются меры.

Даже без визуальных деталей диаграммы её смысл очевиден: социальная политика становится управлением устойчивостью. Она должна реагировать на кризисы, но также не растворяться только в «пожарном режиме». Поэтому следующая тема закономерна: пенсионная система — один из ключевых элементов устойчивости в условиях демографического старения.

10. Пенсионная система и демографическое старение

К 2010-м годам старение населения усилило дефицитные риски, поэтому потребовались корректировки страховых правил, индексации и пенсионного возраста.

Речь о том, что демография — это долгий фактор. Если в обществе становится больше людей старших возрастов и меньше — трудоспособных, нагрузка на пенсионную систему возрастает. Даже при достойных показателях роста экономики этот структурный дисбаланс не исчезает мгновенно.

К 2010-м годам старение населения усилило дефицитные риски, поэтому потребовались корректировки страховых правил, индексации и пенсионного возраста.

Изменения позволили снизить нагрузку на систему за счёт увязки параметров с демографическими реалиями.

Иначе говоря, задача заключалась не в одном решении, а в настройке «правил игры»: чтобы система оставалась финансово устойчивой и предсказуемой. При этом особенно важно понимать баланс между интересами разных возрастных групп — работающее население поддерживает будущие выплаты, а пенсионеры должны сохранять защищённость.

Следующее звено социальной политики — здравоохранение. Если демография влияет на число нуждающихся в медицинской помощи, то доступность и качество лечения определяют качество жизни, а иногда и исходы в кризисных ситуациях.

11. Здравоохранение: модернизация и проблемы доступности

В 2000–2020-е годы росли госрасходы на медицину и обновление оборудования, развивалась высокотехнологичная помощь, а диспансеризация дополнялась цифровыми сервисами записи к врачу.

Модернизация здравоохранения в этот период была связана и с задачей профилактики, и с развитием сложных видов помощи. Диспансеризация меняет акцент: вместо того чтобы реагировать только на острые случаи, система стремится выявлять проблемы раньше. Цифровые сервисы записи к врачу сокращают барьеры времени и повышают управляемость потока пациентов.

При этом качество лечения оставалось неодинаковым: крупные города чаще обеспечивались кадрами и современной инфраструктурой, а удалённые территории сталкивались с дефицитом специалистов и сложностями с доступом.

Неравенство доступа проявляется по-разному: где-то больше специалистов и оборудование доступно «здесь и сейчас», а где-то люди вынуждены ехать в другой регион или ждать. Это влияет и на раннюю диагностику, и на регулярность наблюдения хронических пациентов.

Дисбаланс проявлялся и в разной обеспеченности лабораторной базой и возможностях стационаров, что особенно важно для диагностики хронических болезней и ведения пациентов с осложнениями.

Лаборатории — это «инструмент точности»: без них труднее поставить диагноз и оценить динамику состояния. А стационарные мощности важны, когда требуется длительное лечение или есть осложнения.

Пандемия COVID-19 в 2020 году стала проверкой устойчивости: на первый план вышли коечный фонд, лабораторная диагностика, вакцины и система экстренной помощи для снижения перегрузки здравоохранения.

В условиях такой нагрузки особенно видна разница между «наличием ресурсов на бумаге» и реальной способностью системы быстро перестраиваться. Именно поэтому следующее направление — образование и человеческий капитал — важно рассматривать как основу долгосрочной устойчивости общества.

12. Образование и человеческий капитал

Образование и человеческий капитал — это инвестиции, которые работают медленно, но создают эффект на десятилетия.

Ход развития в этой сфере в 2000–2020-е можно представить как последовательность шагов: от обновления образовательных программ и расширения возможностей для учащихся до поддержки профессиональной подготовки и повышения качества связи между образованием и рынком труда.

Если человеческий капитал формируется качественно, экономика получает специалистов, а общество — больше шансов на социальную мобильность. В противном случае появляются структурные разрывы: когда потребности рынка труда меняются быстрее, чем система подготовки кадров.

Таким образом, образование становится не «отдельной сферой», а инфраструктурой будущего благополучия. И чтобы увидеть, как образование и другие направления соединяются с конкретными мерами поддержки, логично перейти к общей архитектуре социальной политики по направлениям.

13. Основные направления социальной политики государства

Таблица показывает, как в 2000-х–2020-х сочетались универсальные гарантии и адресные программы, чтобы поддерживать разные группы населения. Источником служат национальные проекты и государственные программы.

Сочетание универсальных и адресных мер — один из принципов, позволяющих удерживать баланс. Униальные гарантии важны потому, что формируют предсказуемость: люди должны понимать, на какой уровень защиты они могут рассчитывать независимо от региона и текущих обстоятельств.

Адресные программы необходимы, потому что реальная жизнь неодинакова: у части семей возникают временные трудности, у других — устойчивые проблемы, а некоторые сталкиваются с последствиями кризисов сильнее остальных. Точечные меры помогают направлять ресурс туда, где он дает максимальный социальный эффект.

Комбинация «общих гарантий» и точечных мер помогает закрывать потребности одновременно широких групп и тех, кто сталкивается с наибольшими трудностями, особенно в периоды потрясений.

Переход к семейной политике выглядит естественно: поддержка семьи — одна из самых чувствительных зон демографии и социальной стабильности. Поэтому далее — семейная политика и демографическая поддержка в виде образных сюжетов.

14. Семейная политика и демографическая поддержка

Семейная политика и демографическая поддержка — это попытка соединить экономические возможности с задачей долгосрочного воспроизводства населения и благополучия.

В 2000–2020-е эта тема наполнялась конкретными инструментами: поддержкой семей с детьми, мерами, ориентированными на снижение барьеров для рождения и воспитания, а также развитием условий, которые помогают семье планировать будущее. Важно, что демографическая политика работает не только через выплату пособий: она включает инфраструктуру — детские учреждения, доступ к сервисам, условия для занятости родителей.

Отдельные истории обычно отражают эту связь лучше любых абстракций: когда становится легче решить вопрос с уходом за ребёнком, образовательными траекториями или доступом к медицинской помощи, у семьи появляется чувство устойчивости. А устойчивость — это и есть предпосылка для демографических решений.

Идея поддержки семьи также связана с социальной справедливостью: чем сильнее трудности семьи, тем важнее адресность и скорость реакции системы. В следующем блоке акцент смещается на жилищную политику — ещё один фактор, который напрямую влияет на решения о переезде, о браке, о рождении детей и о жизненных перспективах.

15. Жилищная политика, ипотека и урбанизация

Жилищная политика, ипотека и урбанизация — это связка, где экономика превращается в пространство жизни.

Жильё — один из главных долгосрочных расходов семьи. Поэтому ипотека становится инструментом, который помогает сгладить разрыв между текущими доходами и стоимостью жилья. Когда доступность ипотечных решений растёт, часть семей может быстрее перейти от аренды к собственному жилью, а значит — закрепиться в регионе и планировать будущее.

Урбанизация при этом меняет структуру спроса: крупные города концентрируют рабочие места, образовательные возможности и услуги, а значит — притягивают население. Это стимулирует строительство и развитие городской инфраструктуры, но одновременно создаёт нагрузку на транспорт, социальные сервисы и коммунальную систему.

В результате жилищная политика становится частью социальной политики в широком смысле: она влияет на мобильность населения, на устойчивость семей и на качество городской среды.

Так завершается общий маршрут: от восстановления экономики и роли сырьевых доходов — через рынок труда, адресную поддержку и реформы социальной сферы, включая пенсии и здравоохранение, — к долгосрочным инвестициям в человеческий капитал, семью и жильё. Логика периода начала XXI века показывает, что социальная политика — это не «затраты ради затрат», а механизм устойчивости общества на фоне меняющегося экономического цикла.

16. Структура социальных расходов бюджета

Социальные расходы бюджета — это не просто набор статей. Это способ государства «распределять риски» между поколениями и поддерживать жизнеспособность общества, когда меняются условия на рынке труда, в семье и со здоровьем.

В практике максимальная нагрузка чаще приходится на пенсионную систему и здравоохранение: именно эти направления в наибольшей степени «чувствуют» демографические изменения и эпидемиологические риски. Когда увеличивается доля пожилых людей, растут и пенсионные обязательства. А вместе с возрастом повышается потребность в медицинской помощи, профилактике и лекарственном обеспечении. Государству приходится постоянно балансировать: где дать больше поддержки, а где — усилить эффективность.

Структура расходов показывает приоритеты государства: долговременная поддержка пожилых и устойчивость системы медицины обычно опережают другие направления. Остальные блоки дополняют их адресными программами — например, поддержкой семей, выплатами при определённых условиях, мерами для занятости. Это напоминает логику «каркаса и надстроек»: базовые элементы должны быть прочными, а дополнительные решения — точными и адресными.

Важно отметить, что подобная структура характерна для многих стран с демографическим старением. Экономисты обычно связывают устойчивость социального бюджета с тем, насколько хорошо система выдерживает циклы — от экономического подъёма до кризиса, когда падают доходы бюджета и растут социальные потребности.

17. Кризисы 2008 и 2020 годов как проверка устойчивости

Чтобы понять устойчивость социальной политики, недостаточно смотреть только на «хорошие годы». Реальная проверка происходит во время кризисов, когда одновременно меняются и экономика, и социальные потребности.

Кризис 2008 года стал первой большой «стресс-проверкой» для многих механизмов финансирования: ухудшались условия на рынке труда, бизнес снижал найм, а государству приходилось поддерживать стабильность и смягчать последствия для уязвимых групп.

Затем кризис 2020 года, связанный с пандемией, добавил новый фактор — не только экономический спад, но и прямые риски для здоровья. В таких условиях особенно важными становятся здравоохранение, социальные выплаты и меры поддержки занятости. Появляется эффект двойной нагрузки: растут запросы на медицинскую систему и одновременно увеличиваются сложности у семей из‑за нестабильности доходов.

Эти два события — как две разные главы одного испытания. В одном случае «триггером» стала глобальная финансовая волатильность, в другом — санитарно‑эпидемиологический шок. Но выводы сопоставимы: устойчивость определяется не только уровнем финансирования, а готовностью систем работать в режиме повышенного напряжения — от управляемости программ до способности быстро перераспределять ресурсы.

18. Региональные различия в качестве жизни и инфраструктуре

Переходя от общегосударственных решений к реальности «на местах», важно признать: социальная политика одинаковых правил не означает одинаковые результаты.

Социальное развитие в начале XXI века шло неравномерно: крупные агломерации быстрее наращивали инвестиции, рабочие места, транспортные решения и современные услуги для населения. Там выше концентрация университетов, больниц, работодателей и инфраструктурных проектов. Для жителей это обычно означает более короткие маршруты, быстрее доступную помощь и больше вариантов выбора — от работы до образования.

В сельских районах и удалённых территориях медленнее улучшались дороги и связь, а доступность больниц и школ нередко зависела от дальности и кадрового обеспечения местных учреждений. Дефицит специалистов может быть хроническим: даже при наличии здания учреждения трудно быстро обеспечить нужный уровень компетенций и стабильность кадров. В результате качество услуг становится зависимым от географии.

Эти различия отражались в повседневных возможностях семей: от того, как быстро можно добраться до врача или учителя, до вероятности найти работу по специальности. Возникает «вторая экономика» — не всегда в финансовом смысле, а в смысле доступности возможностей. Две семьи в одной стране могут жить в разных условиях, хотя формальные права у них одинаковы.

В результате менялись миграционные потоки и распределение кадров: люди чаще переезжали туда, где выше качество услуг, а государству приходилось учитывать неравномерность при планировании программ. Это делает региональную политику не просто распределением средств, а управлением сложной системой: поддержка должна компенсировать расстояние, дефицит кадров и разный стартовый уровень инфраструктуры.

В практическом смысле это можно воспринимать как задачу о справедливости и эффективности одновременно: как сделать так, чтобы «равные возможности» были не лозунгом, а переживанием человека каждый день — в дороге, записи к врачу, школе для ребёнка, перспективе работы.

19. Итоги периода: достижения и ограничения

Подводя итоги, полезно разделить картину на две плоскости: что действительно улучшалось и какие факторы тормозили развитие.

Достижения: рост доходов, расширение гарантий, частичное обновление инфраструктуры. В 2000-е годы укреплялись экономические позиции, росли доходы и снижалась бедность по сравнению с 1990-ми. Параллельно расширялись социальные гарантии и развивалась часть инфраструктуры, напрямую связанная со качеством жизни. Речь шла не только о выплатах как таковых, но и о повышении «связанности» социальных услуг с потребностями людей: доступ к образованию и медицине, развитие социальной сферы в городах и в ряде регионов.

Это время часто описывают как период накопления устойчивости: общество постепенно «привыкало» к тому, что социальные обязательства становятся стабильнее, а государственные институты — предсказуемее.

Ограничения: сырьевая уязвимость, неравенство, демография и внешние шоки. Сохранялись ограничения: сырьевая зависимость усиливала риск колебаний при изменении внешней конъюнктуры. Дополняли картину неравенство и региональные диспропорции, а демографическое старение повышало нагрузку на социальную систему. Когда ресурсы бюджета зависят от конъюнктуры мировых рынков, любая волна цен или спроса быстро отражается на возможностях финансирования.

В результате даже при позитивных тенденциях сохранялась уязвимость: социальная политика могла быть сильной по содержанию, но ограниченной по манёвру. А демография добавляла «долгий» вызов — не сиюминутный, а структурный, который накапливается годами.

20. Общий вывод: экономика и социальная устойчивость

Общий вывод требует связать все предыдущие наблюдения в одну линию: социальная устойчивость опирается на экономические условия, но не сводится к ним.

Начало XXI века в России показало тесную связь между экономическим ростом и социальной политикой. Когда доходы росли, расширялись обязательства государства, но сырьевая модель делала устойчивость уязвимой перед кризисами и внешними колебаниями.

Именно поэтому современная дискуссия о социальной политике неизбежно включает три взаимосвязанных вопроса. Первый — как поддерживать базовые системы: пенсии и здравоохранение. Второй — как обеспечивать равный доступ к возможностям между городом и регионом. Третий — как сделать экономическую основу устойчивой, чтобы социальные программы не приходилось «сворачивать» при каждом внешнем шоке.

Если рассматривать это как задачу для будущего, то ответ звучит так: социальная политика должна быть не только заботой о текущих потребностях, но и инструментом управления рисками — демографическими, экономическими и региональными. Тогда устойчивость перестаёт быть случайностью и становится стратегией.

Источники

Росстат. Официальные статистические данные по социально-экономическому положению населения (сводные публикации за 2000–2020-е гг.).

Банк России. Доклады о денежно-кредитной политике и макроэкономических тенденциях (период 2000–2020-е гг.).

World Bank. World Development Indicators: выборка показателей по росту ВВП, инфляции и доходам населения (2000–2020-е гг.).

Федеральные нормативные акты о пенсионной реформе 2018 года: решения, меняющие параметры страховой пенсии и пенсионного возраста.

Государственная программа Российской Федерации «Социальная поддержка граждан» (актуальная редакция; нормативные положения и подходы к финансированию социальных обязательств).

Федеральный бюджет Российской Федерации: материалы об исполнении бюджета и пояснительные записки (разделы о расходах на социальную сферу за соответствующие годы).

Доклады о социально-экономическом развитии Российской Федерации: аналитические материалы по динамике доходов населения, социальной поддержке и демографическим тенденциям (период начала XXI века).

Людтке А. (ред.). Социальная политика: теория и практика (обзор подходов к устойчивости социальных систем в условиях кризисов и демографических сдвигов).